Ночь в Чертовом логу.
Ночь в Чертовом логу.
Это малозаметное происшествие случилось на весенних каникулах, хотя и началось гораздо раньше. А начиналось оно так.
Однажды когда весь «детдомовский контенгент» вернулся из школы, пообедал и пока их не загнали на самоподготовку зубрить учебные задания, занялся своими делами. У воспитателей это называлось «черт знает чем!». Старшеклассники тусовались за кочегаркой, дымя бычками (окурками), те, кто были помладше, шныряли по хоздвору по закуткам меж сараев и складов и вовсю побеждали в войнушку разных там фашистов, а особо «чокнутые» тихо млели от книг в библиотеке. В это самое время появился совершенно незнакомый посторонний мужик. Он был серьезный, спокойный и загадочный. Через считанные минуты, словно оповещенный воздушно-капельным путем, весь детдом знал что появился инструктор по туризму. Он собирается создать секцию и воспитать из детдомовских «бестолочей» героических путешественников.
Новость эта была столь ошарашивающей, что всех, или почти всех «бестолочей, тупиц и тунеядцев» словно оглушило мухобойкой. Правда очухались «мухи» быстро и, выпучив глаза, они ринулись искать это «новоявленное чудо».
Инструктор по туризму, высокий, худощавый алтаец, оказался чуваком классным – чел, одним словом! Он быстро записал в свою туристическую секцию всех, кто его нашел, а это было почти пол детдома. Правда потом, после первых занятий – хрени всякой типа знакомства с компасом, изучения туристических карт и разучивания походных песен, многие тут же покинули этот «идиотский кружок кройки и шитья». Но это было потом. А сейчас одна небольшая компания просто ошалела от счастья:
Генка-сила, рослый крепыш, пораженный, что стал туристом, округлил глаза и онемел от переизбытка чувств. Хотя и без того он не очень то был разговорчив.
Аржан-тихоня – щуплый малый, то тот аж засветился весь как новогодний фонарик, словно проглотил лампочку, и сиял от радости целый день.
Гошка- хмурной как был вечно насупленный, таким и остался. Правда серьезность его стала какой-то пришибленной, рассеянной.
Серега-вьюн – ехидина и насмешник, почему-то впал в ступор, забыл про свои приколы и лишь по идиотски лыбился. Кто знает что варилось в его голове?
Что сказать о Кольке-сказочнике, то он вообще голову потерял – то становился излишне веселым, то вдруг странно задумчивым.
Что и говорить - день выдался необычным, сумбурным и беспокойным. Хотя воспитатели этого и не заметили. Впрочем, к вечеру весь детдом успокоился. После отбоя, когда воспитатели , уложив детдомовский контенгент спать, разъехались по домам, все спальни от салаг до старшеклассников, наполнились обычной жизнью.
Салаги загалдели и заспорили о событиях прошедшего дня, пацаны постарше затеяли бой на подушках, а у старшеклассников продолжилась их загадочная жизнь. Одни разбрелись со своими чувихами по закуткам спального корпуса шептаться за любовь, другие, как всегда, загремели гантелями, качая бицепсы и трицепсы, а особо одаренные тихо забренчали на своих разбитых гитарах, украшенных яркими наклейками.
Ночные няни не особо тревожили этих «великовозрастных бестолочей», хотя всем остальным «извергам» спуску не давали – они периодически осуществляли набеги на шумные спальни , прерывая баталии на подушках и таинственные рассказы и байки о гробах и ведьмах, требуя немедленного сна.
И вот в это самое время, Колька-сказочник, не обращая внимания на заразительный бой и летящие перья, собрал своих центральных корешей на тайный сбор. Когда койки были сдвинуты вместе, а из одеял был сооружен «штаб», Колька , выждав паузу, ошарашил друзей своей идеей. Он изложил ее прямо и честно, очень честно:
- Короче, мужики, раз мы стали туристами, а летом собираемся идти в поход и не куда-нибудь, а аж к Белухе (зуб даю, я это у шефа подслушал, ну когда он со старшеклассниками базарил), - соврал Колька тут же, искренне уверовав в это, - то нам нужна тренировка как у старшеклассников. Слышите, как они гантелями гремят?
Пацаны, слыша лишь веселый шум своей спальни, переглянулись. Колька расценил это по своему и воодушевленно продолжил:
- А тренировка у нас будет ух какая козырная! Мы на весенних каникулах в поход сгоняем, да ни в какой-нибудь парафанский на день, мы же не дрыщи! А сгоняем мы в настоящий походище и аж с ночевкой! Ну как? Круто я придумал?
Эта новость просто ошарашила и привела всех в небольшое замешательство. Воцарилась неопределенная тихая пауза.
Конечно, предстоящие события были сногшибательны, но … как быть с разными интереснейшими фильмами, как быть с вкусными обедами и ужинами, а после отбоя как быть без постоянных боев на подушках? А потом дрыхни аж до завтрака, забыв о школе. А главное – как быть с продуктами и прочей походной снарягой? Ее же где-то взять надо? Добыть. После затяжного замешательства посыпались вопросы. Но хозяин идеи был к этому готов:
- Короче, мужики, хотя до весенних каникул осталась пара, ну тройка дней, но если с каждого обеда да ужина выносить разной «хавки», то мы припасов для похода накопим море! С чаем, да картофаном, да с консервами, еще проще. Пока поварихи вечно сплетничают, да лопухами своими хлопают, мы все это и оформим. Че, в первый раз что ли!
- А с котелком …- было подал голос Генка, но Колька был неуязвим. Ответ он придумал тут же:
- А вместо котелка кастрюля сгодится. Их на хоздворе завались! Там их море и маленькая тележка! Прикидываете, мужики, какой козырный у нас походище будет? Пока все наши дурачки один и те же фильмы смотреть будут и в кинозале тухнуть, мы вместо этого кайфовать будем! Особенно ночью. Как ночь наступит, тут мы, как настоящие первооткрыватели у костра , да на мягких сосновых лапах как на перине валяться будем. А еще в котелке наша хавка будет булькать. И запах будет такой, что слюнки проглотишь!- бодро расписал Колька-сказочник предстоящее «светлое будущее», словно это поездка на конфетную фабрику.
После такого красочного описания великие путешественники выглянули из штаба и, удостоверившись, что их никто не подслушивает, снова спрятались в укрытие и тихо, наперебой, загалдели, предлагая куда пойти. Было два места куда можно было сходить- это Каяс- верховье маленькой речушки, которая текла через их окраину и Чертов Лог. До них было недалеко, всего лишь пара, ну тройка часов пути. К тому же, как на Каясе, так и в Чертовом Логу располагались какие-то строения, напоминающие пионерские лагеря. А еще там рос сосняк, а это лапник для перин. Правда тут же возник небольшой спор. Каясинская окраинка, через которую предстояло идти, была местом как бы небезопасным. Местная шпана недолюбливала «инкубаторских». Так же и детдомовцы отвечали «маменьким сынкам» взаимностью. Своими стычками те и другие гордились, красочно описывая «кровавые бои» и хвастаясь боевыми ссадинами и фингалами. Что сказать о Чертовом Логе, то тот был скорее загадочным, и чуть жутковатым, но не сам по себе, а скорее от своего необычного названия. Было у него и второе название, не лучше – Ведьмин Лог. Короче, от одних названий было как-то не по себе. Хотя днем там было обыкновенно и даже красиво. Но что там делается ночью? Что и говорить,
друзьям хотелось идти по разным адресам. Идеи , соображения стали толкаться, наскакивать друг на друга, настаивая на своих выгодах. Лишь Колькино решение успокоило всех и поставило точку:
-Короче, мужики, идем в Чертов Лог. Мы же не ссыкуны какие то? Че нам чертей да ведьм каких то бояться? Да мы там сами такого шороху наведем, что черти да бабки-ежки не только от нас сбегут, да еще и обосрутся! Ну, кто не ссыкун?
Спор закончился - все были смелы как никогда. Короче, путь был выбран окончательно. Возбужденная компания разобрала одеяла и расползлась по своим кроватям. Заговорщики заснули последними. По спальне уже гуляла сонная тишина. Кто-то что-то бормотал во сне, кто-то тонко похрапывал, а у старшеклассников стихли лязг гантелей и бренчание гитар. Туристы заснули быстро и им приснились одинаковые сны - там они, не жалея себя, одолевали льды Антарктиды, продирались сквозь непролазные джунгли, при этом непрестанно отбиваясь от тигров и даже людоедов. А кто-то из путешественников (правда это по секрету) героически спас соклассницу, хотя она этого совсем не заслуживала. Конечно, она была хорошисткой и красавицей, но полной дурой! Ну это так!
Впрочем, когда ночь закончилась, тут же выяснилось, что оставшиеся учебные дни, разделяющие путешественников от «грандиозного похода», стали тянуться медленно, очень медленно! Зато припасы «хавчика» росли быстро. Обжираться, как свинота там всякая, никто не хотел. Более того, все как то само собой решили, что надо пока не жрать свои сечки, печенья и пряники, а приберечь их для похода. А там, у костра, да ночью, устроить пир. Да че пир – пирище знатное! От осознания феерического будущего заговорщики просто млели от счастья. Короче, всех их ожидал «взрыв мозга», а не хрень какая-то!
Одним словом, все это богатство стало незаметно выноситься и складываться в укромном месте – в каптерке. Что сказать о картофане и разных других «плюшках», добыча которых была связана с опасностью в лице поварих, то они, поварихи эти, как обычно, гремели кастрюлями, сплетничали и хлопали своими ландухами. Правда с котелком (кастрюлей) возникла небольшая проблема. Их хоть и было много, но все они были грязные и мятые, кривые одним словом. Впрочем решение нашлось тут же- небольшой булыжник и тряпка привели их в нужный вид. Тут же по ходу дела было решено, что надо взять в поход не один, а два «котелка» как и полагается в заправдашних путешествиях - для супа и для чая. А как без чая? Да если чай еще заправить смородиновыми веточками, то это же у-у-у…. какой цимус!
Что сказать о топоре, то с ним решили очень просто – его незаметно, «на пока», то есть навсегда, позаимствовали на последнем уроке труда. Он оказался тяжеленьким и остреньким – что надо, одним словом!
Хотя последние урочные дни, подлые и нескончаемые, тянулись долго и муторно, но и им пришел конец. И вот наступили весенние каникулы. Учебный ажиотаж ба-бах! и лопнул! На смену ему пришли размеренные, спокойные дни. Они были, как всегда, заполнены просмотром одних и тех же фильмов, а по вечерам после ужина, перед отбоем, старшеклассники устраивали в кинозале удивительные танцы. Правда «салаг» - ну разную там мелюзгу и шелупонь - туда не пускали. От этого танцы, или скачки, были загадочны и недостижимо восхитительны! Правда сейчас это уже мало волновало «заговорщиков», точнее великих первооткрывателей, - пришло их время!
И вот когда прошел завтрак и кинозал наполнился любителями «дурацкой киношки», а воспитательницы, как всегда, уединились своим кружком и стали болтать о чем то своем, важном, короче - сплетничать! В это самое время команда великих путешественников, захватив с собою увесистый рюкзак, и пользуясь тайными ходами, покинула детдом.
Дни стояли удивительно теплыми. Снег почернел, расплылся грязными глыбами. Городок с его машинами, автобусами, снующими людьми и голубями весело отражался в сияющих лужах. Не обращая на это внимания, друзья быстро проскочили кривые улочки своей окраины и стали штурмовать пологий, но затяжной склон горы. Достигнув вершины, компания устроила небольшой привал. Внизу, в узком, тесном логу, копошился грязный, глупый городок. Он тоскливо смотрел на «свободных, вольных путешественников» и было отчетливо ясно - завидует! Не завидовали лишь горы. Они белыми сказочными драконами окружали извилистую, грязную, шумную долину и сонно, безучастно взирали на все происходящее. Отдышавшись и договорившись о поочередности носки тяжелого рюкзака, путешественники пустились в свой сказочный, но опасный путь. Идти было легко. Когда - то пушистый снег сейчас превратился в твердый наст и был как асфальт. Шли сосредоточенно, медленно, друг за другом, как и полагается настоящим путешественникам (ну как в кино показывают), при этом зорко следя по сторонам: мало ли чего? Вдруг волки, или дикари-людоеды нападут…
Справа тянулся редкий березовый лесок, короче, фигня всякая! Зато слева, в глубокой лощине, виднелись дощатые домики и сарайчики. Они были окружены фруктовыми деревцами и кустарником. Это были так называемые дачки – приусадебные участки. Объекты, надо заметить, нужные, необходимые для набегов. В конце лета участки эти походили на сказочные столы и были завалены разнообразными «ништяками» - яблоками, грушами, смородиной. Не говоря уже о всяких там помидорах, огурцах, луке. Но главное – там вначале лета созревала виктория. А виктория это ж е-ооо – мое, вкуснятина такая, что за уши не оттянешь. Короче- взрыв мозга!
Впрочем, на сараи эти под снегом, никто не обращал внимания. Сейчас героические путешественники преодолевали трудный, героический путь. Правда летом путь этот они пробегали весело и быстро. Но то летом, а сейчас другое дело. Сейчас они экспедиция – открыватели неведомого. Одним словом, великие путешественники с хмурым, сосредоточенным видом прошли мимо дачек, мимо чахлого березового лесочка, который сейчас был густым лесом, нет, скорее дикими джунглями. Потом они прошли по пустынной гривке. Это, естественно, были льды Антарктиды, и, наконец, подошли к очередному березовому колку, то есть к густым дебрям. Он располагался на высоком, крутом обрыве. Внизу перед пацанами раскинулся неглубокий заболоченный ложок, украшенный островками черемуховых зарослей. Рядом с березовым колком, ну… дебрями, стояла металлическая пирамидка с красной звездой. Место это называлось Бабинской могилкой. Решение устроить привал пришло как-то само собой. Сбросив тяжелый рюкзак, пацаны разлеглись вокруг.
Было ужасно жарко, даже душно. Но опытные путешественники лишь расстегнули пуговицы своих одинаковых пальто. Легкий, прохладный ветерок стал обдувать лица друзей. С макушки одного дерева слетела одинокая ворона и не спеша полетела в дальний конец долинки, где чернел густой лес.
- Щас немного отдохнем и туда пойдем, - следя за улетающей птицей, заметил Колька. Его друзья лишь немного зевнули.
Прошла минута, другая. Вдруг донесся чей-то мелодичный посвист.
- О, глядите, синицы прилетели! Это длиннохвостые гаички! – тут же заговорил Аржан, но на его слова никто не среагировал. Лишь кто-то тихо наигранно захрапел, а потом ехидненько хихикнул.
Небольшая стайка синичек, тем временем, посвистывая и перепархивая с ветки на ветку, не спеша изучила березовый колок и улетела прочь.
- А я слышал, что Бабин, учитель то у-у каким был! – вдруг зачем – то сказал Генка. Зачем он это ляпнул, он и сам не знал, но на это тут же среагировал Колька:
- Ага, он вообще крутым был! - уточнил он. Эту тему подхватил Серега, но без обычного своего ехидства:
- Это точно! Он, Бабин то, чел! Он старшеклассников от бандитов спас. Они, бандиты, каак начали из ружей по нашим пулять, а Бабин, он же бывший пограничник, а они всех защищают, вот он и встрял! Рассказчик поднялся, удобнее уселся на снегу. Потянулся подробный рассказ о невероятных событиях произошедшего тут когда-то.
События эти все хорошо знали, но перебивать рассказчика не спешили. Было лень. Перед глазами слушателей возник тот далекий апрель: горящий костер, печеная картошка и старшеклассники, тогда они были еще салагами. Потом прозвучали страшные выстрелы. Вскрикнул недоуменный раненный. Затем отдыхающие путешественники представили как они что есть силы бегут куда то. Потом пацаны увидели как их учитель гонится за бандитами, а те убегают. Вдруг учитель упал, схватившись за грудь, но продолжал ползти за убийцами, истекая кровью. Рассказ закончился. Пацаны зашевелились, удобнее садясь на снегу. Молчаливая пауза затянулась.
-А они, ну бандиты, они же Таньку Гончарову и еще кого-то ранили… - зачем то решил высказаться Аржан, но это почему –то расстроило Гошку:
- Да кроме Гончери никого больше и не ранили. А ногу Семен Гамыров подвернул, когда деру давал. Я б на месте Гамыры взял бы дубину да кы-ык дал бы бандюганам по башке и все!- закончил он. Все недоуменно посмотрели на смелого товарища. Снова воцарилась пауза, правда продлилась она недолго, ее прервал бодрый Колькин голос:
- Ладно, хорош сачковать! Нам еще вон сколько идти. Пока спустимся, пока лог пройдем, а там озеро. Лед на нем, наверное, так себе, придется обходить. Короче, погнали!
Компания бодро поднялась и путешественники продолжили путь. Шли весело, слушая Аржана. Он, оказывается, хорошо знал разные следы.
- В библиотеке начитался, где же еще!- понимали все, зная как любит их товарищ засиживаться в ней и читать разную лабуду!
По словам рассказчика выходило, что по логу, по ночам просто носятся целые банды разных там зайцев, косуль, лис, и даже ходит лось!
-Ну да, ходит он тут, в валенках на босу ногу!- весело, с ехидцей, думал Серега. Да тут и дураку ясно, что это следы коровы. Они летом тут пасутся. Может какая то тупорылая сбежала из дома и круги тут нарезает по тихой грусти, - был уверен Серега.
Чертов Лог встретил путешественников угрюмым молчанием. Это был узкий, заболоченный проход между гор, поросший чахлым березняком. Слева возвышались скалы, украшенные сосняком. А справа над болотом нависал крутой склон, поросший дремучим лесом. Перед болотом пацаны увидели два небольших дощатых корпуса. Они заметно накренились и таращились на гостей своими провалами пустых окон. Чуть в стороне от них стояла веранда с разбитыми стеклами. Надпись подсказывала, что это бывшая столовая. Дальше, почти у болота, пацаны увидели просторный бревенчатый сарай. Он был без окон, а вместо его двери чернела квадратная дыра. Оторванная дверь была прислонена рядом. Казалось, что в глубине этого угрюмого строения непременно кто-то прячется. Еще рядом с сараем стоял небольшой вагончик на колесах. На боку его зиял огромный проем. Дверь висела на одной петле и, покачиваясь на ветру, изредко жалобно всхлипывала. Все робко остановились и даже Колька-сказочник сник.
-Ух ты! Ништяковое местечко!- восхитился Гошка и первым зашагал к неуютным строениям. За ним поспешили все остальные. Не долго думая, путешественники изучили бараки. В них валялся и шуршал под ногами мусор и хрустело разбитое стекло. Часть крыш и бараков провалилась под тяжестью снега. Было ясно - корпуса эти совершенно не подходят для уютного ночлега. Естественно, не подходили для этого ни столовая, ни вагончик. Оставался один бревенчатый сарай. В нем оказался земляной сухой пол, а потолок был низкий. Пахло кислой землей и стынью, словно в морозильнике. Покинув это строение и еще раз осмотревшись, друзья решили – хочешь, не хочешь, а придется расположиться прямо тут, около приземистого сарая. Все понимали – с наступлением ночи может прийти опасность . А придет она , конечно же, из густого леса или от хмурых скал, где есть всякие там щели, а может и пещеры. Но особенно всех тревожило болото. Там, на непролазном болоте, таится незамерзающий родник. Он вытекает из полуразвалившегося короба, а из него по ночам вылезают и бродят по окрестностям и пустым баракам всякие Кто-то.
Вооружившись обломками досок, компания принялась за работу. Как благоустраивать будущую стоянку никто толком не знал, но это никого особо и не беспокоило. Главное надо было как можно скорее возвести или соорудить укрепленный лагерь. За будто бы бестолковой беготней, криками и спорами великих путешественников с интересом наблюдали скалы, лес, болото и само солнце. Оно даже чуть подзадержалось от любопытства. Лишь в последний момент ему пришлось спешно закатываться за дальние горы, но оно все же подглядывало за детдомовцами краешком вечерней зори.
Благоустройство ночлега друзья закончили когда окончательно стемнело. Ярко и жарко горел костер, а уставшие работяги отдыхали на мягкой лежанке и любовались плодами своего труда – площадка вокруг костра была тщательно вычищена от снега аж до травы. От этого снежный бруствел получился внушительным. Он высокой стеной полукругом огораживал площадку от тревожного ночного мира от угла до угла бревенчатого сарая. Дров пацаны нарубили и натаскали море и маленькую тележку. Они лежали на верху снежного вала и угрожающе топорщились своими сухими острыми сучьями, готовые отразить любое нападение. Лежанка из сосновых лап особенно была хороша. Она была просторной и очень мягкой, как взаправдашняя перина. К тому же ее застелили прихваченными покрывалами. Короче - спи, не хочу! Но больше всего всех радовало количество «хавчика». Он внушительной горкой лежал около бревенчатой стены. Рядом зиял узкий проход во внешний мир. Его специально оставили пока открытым для «всяких необходимых нужд», собираясь загородить его перед самым сном тяжелой дверью. А пока светлый луч от яркого костра освещал вытоптанную тропинку. Она проходила рядом с освещенным вагончиком на колесах.
Как бы не было хорошо, но дел еще было много, а главное предстоял ужин, точнее запоздалый обед. Первым ожил Генка:
-Ладно, хорош валяться! – наигранно недовольным тоном заговорил он.
- Я за водой, на родник, а вы кто-нибудь картофаном , да дровами с провизией займитесь. Я вернусь и ужин готовить будем, а то у меня живот весь пустой сделался. Я погнал! – он быстро поднялся с мягкой лежанки, взял котелки и, хрустя снегом, ушел в темноту.
Все тоже тут же ожили, замечая, что и у них от голода урчат животы. Гошка снова взялся за топор и стал рубить дрова. Он прижимал изогнутые толстые сучья ногой и что есть мочи долбил их топором. Прочные палки извивались, пружинили, но все же ломались с недовольным хрустом.
Аржан и Серега принялись чистить картошку, опасливо косясь на разошедшегося товарища.
Колька перебрал продукты, разложил их по аккуратным кучкам и стал любоваться блестящим строем консерв. Их было аж три банки – сгущенка, тушенка и рыбная консерва- килька в томате.
Особого волнения за ушедшего на болота товарища никто не испытывал. До пацанов доносился еле слышный гул машин и изредка лай собак. Все знали – они недалеко от Чуйского тракта, около небольшого села Дубровка.
Гошка появился неожиданно. Было видно, что он спешил и возможно испуган. Но их товарищ, скрывая свое волнение, тут же принялся за приготовление ужина. Гошка неспеша повесил котелки над огнем, потом привычно, ловко нарезал начищенную картошку прямо в ладони и отправил ее в котелок, при этом лихо сплюнув в огонь.
Колька-сказочник удивленный умением и сноровкой соклассника, стал открывать консервы. Делал он это торопливо и неумело.
- Что жмотиться? Завтра все равно домой. Так что счас мы пир устроим. Правильно же я говорю?- излишне беспечно заметил он, смутившись, что чуть не поранился открывашкой. Все путешественники поддерживающе заулыбались.
- А счас у нас в детдоме то ужин идет, - было заговорил Серега, но тут же был перебит Аржаном:
- Ага, гречку с подливкой дают…- мечтательно заметил он, но Серега, обиженный тем, что его перебили, тут же ехидно вставил:
- А лапшу не хочешь? На ландухи! Дупло не слипнется? Что ляпнуть еще он не успел, заговорил Гошка, при этом строгая ножом толстую палку:
- Нет, скорее все уже похавали и счас на танцах скачут. Слышь, мужики… - тут же перепрыгнул он на другую тему.
- А знаете кого я увидел на болоте то?
Все напряглись и внимательно уставились на Гошку. Их товарищ тем временем, дострогав палку, стал помешивать ею в котелке.
- И кого? – ехидненько за всех спросил Серега, весело блестя глазками.
- А эту, как ее…
- Поди Синюшку, да?- тут же восхищенно затараторил Аржан, чувствуя как в нем зашевелилось этакое скользкое, неприятное беспокойство, даже страх.
- А какая она, Синюшка? – тут же робко поинтересовался Колька-сказочник и изобразил на лице заинтересованность.
- Да никакая, - снова заговорил Гошка, - я ее не совсем видел, темно же! Но когда я назад от родника пошел, тут она в колодце как зашевелится. Я и драпанул оттудава!
Воцарилась восхитительно щекотливая, жутковатая пауза. В это время Серега, раздираемый ехидным зудом, было хотел сострить и даже рассмеяться, но глянув на Кольку, стушевался.
Колька, затаив дыхание, словно бы прислушивался к чему –то.
- Слышите, слышите…- прошептал он и тут же непонятно откуда раздался протяжный, заунывный вой.
Великие путешественники вздрогнули, застыв на месте. Вой медленно стих, но тут же возобновился снова жутковатым утробным звучанием. Он пронзил темноту и казалось распространился повсюду - по темному лесу, в черных скалах и болоте. Потом вой стал медленно стихать и вдруг закончился удивительно жалобным взлаиванием.
Ярко горящий костер весело щелкнул. Искры оживленным роем взметнулись в черное небо.
Серега сдавленно хохотнул, вертя головой и шепнул:
- Кажется это собака.
- Ха, так это же собака! – тут же воскликнул Колька.
Все ожили, смущенно заулыбались, а Гошка-сила зачем - то подскочил к костру и быстро набросал в него толстых сучьев. Свет огня погас. Все недоуменно смотрели на Гошку, но молчали. Огонь тем временем мало по малу выкарабкался наружу хвороста и снова заплясал на сухих дровах, ярко осветив пространство.
- И правда, собаки это гавкают, тут вон, люди живут недалеко, - глотнув слюну, смущенно подал голос Серега, а затем неподдельно весело рассмеялся, добавив:
- А мы тут чуть не обосрались, особенно Генка.
- А че я то? Это я на всякий случай дров подбросил, смущенно лыбясь, пояснил он.
- Конечно, откуда тут волкам этим взяться? Тут вон город недалеко, да дорога, да деревня, да машины гудят громко, их то кто хошь испугается. Правда же?- теперь весело затараторил Аржан. Страх, оглушивший его минуту назад, пропал, а вместо него расцвела тихая радость и благодарность к друзьям, к костру, да и вообще ко всему тому, что его сейчас окружало. Все вокруг стало не страшненьким и даже хорошеньким. Было видно, что у пацанов поднялось настроение и наверное аппетит. Все пододвинулись ближе к костру , интересуясь когда сварится суп.
Гошка как опытный повар, со знанием дела стал объяснять в какой последовательности надо засыпать в похлебку те или иные продукты. Его поразительное знание и умение варить объяснялось просто. Он когда-то был в семье за главного, в особенности, когда умерла мать и нещадно запивал отец. Ну а так как он пил постоянно, то все хозяйство – всего лишь кот да собака, не считая младших сестру и брата- все это висело на нем.
- Если честно, то наш суп будет сборным, это от того, что в него сыпется все, что есть. Не ссыте, не отравитесь, зуб даю! Еще и добавки просить будете, - пояснил повар, валя в закипавшее варево консерву за консервой.. В супе че главное? Главное, чтоб ложка торчком стояла! Так меня батя учил, он уу каким был! Его все уважали. Он как че, то кы-ык даст в лобешник и все!- восхищенно рассказывал повар, помешивая кипящий суп.
Внимательно слушая товарища, Колька готовил чай. Дождавшись когда закипит вода во втором котелке, он засыпал в нее заварку, потом запихал большой пучок смородиновых веточек, а затем , подумав, засыпал все это сахаром. Сахара было много, Целый целлофановый пакет. Тщательно помешав свое варево прутом, Колька отодвинул котелок от огня и снял пробу, зачерпнув чай металлической чашкой из - под супа. Все с интересом ждали и весело переглядывались.
- Ништячный чаище получился! Прям как варенье сладкий. Это хорошо! Мы еще туда сгухи нальем и вообще все сдохнут от зависти когда узнают как мы тут пировали. Правда же?
Все одобрительно заулыбались, во всем поддерживая товарища.
- Ну че, и я суп сгоношил!- тут же откликнулся Гошка, сняв пробу со своего блюда. Все повскакивали со своих мест. Потом острожно пристроили тяжелый котелок около лежанки, решив, что так будет удобнее. На середине лежанки появился нарезанный большими ломтями хлеб и несколько головок лука. Его решили есть так, в прикуску. Суп каждый наливал себе сам, но под внимательным наблюдением товарищей, честно деля по порциям мясо и рыбу.
Ели смачно, жадно, с удовольствием, а на Генкино глупое замечание, что в детдоме обеды ух какие зашибательские, все лишь презрительно ухмыльнулись.
Да ихний ужин, если честно, вкуснее и жирнее разных там детдомовских борщей, да щей вместе взятых. Хоть их и варят тетя Поля с тетей Олей. Это и дураку понятно- были уверены все.
Каким бы сногшибательным и вкуснейшим не был суп, но его съели не полностью, решив оставить на завтра, то есть на утро. Тут же рядом с котелком супа появился котелок с чаем, а посередине перины появилась внушительная гора разнообразной вкусной вкусности – обломки печений, пряники, а главное- сечки (конфеты)в ярких разнообразных фантиках. Чай, естественно, был вообще отпадным, но его почему-то пили мало, в основном налегая на живописную гору. Странно, с одной стороны она исчезла очень быстро, а с другой стороны – че, любоваться ею что ли?
Попив чаю, пацаны разлеглись на мягкой лежанке, поглаживая свои животы. Особо говорить никому не хотелось. Время тянулось медленно. До отдыхающих доносился лишь изредка лай собак, но машин слышно не было. Через некоторое время к лаю собак и треску костра прибавилось тихое посапывание , а затем чей-то храп. Пацаны удивленно прислушались, потом приподнялись на локтях, осматриваясь.
Храп издавал Генка. Он лежал, свернувшись калачиком, сладко почмокивая губами.
- Похоже пряник во сне точит, - ехидненько шепнул Серега. Все весело рассмеялись. Генка вздрогнул, открыл глаза, потом сел и обтер влажные губы.
- Ну ты и храпел! Как трактор! – было заметил Колька, но Генка недовольно пояснил:
- Да и не храпел я. Я сон увидел страшный, про этих, как их…
- Про Синюшку?- тут же уточнил взволнованный Аржан, но заговорил Серега:
- Да кто это Синюха твоя? Ты заколебал ею. Синюха, да Синюха, Синюха, да Синюха. Объясни кто это такая?
Все пацаны, похоже, были согласны с Серегой. Они вопросительно уставились на любителя библиотеки, знатока следов и еще какой-то Синюшки.
Смущенный вниманием, при этом поразившись, что друзья его совершенно не знают что это за существо, Аржан стал рассказывать о писателе Бажове, о его рассказах, описывающих разные чудеса, которые происходили где-то на Урале.
- Понятно!- тут же ехидненько отметил удовлетворенный Серега. Тогда ясно что это за фигня! Да говорил бы сразу, что это ихняя бабка-ежка, которая по Уральским болотам шарится.
- А слушай!- вдруг снова, хитро поблескивая глазами, обратился он к знатоку Бажова, - так если она руки-коряги свои так далеко вытягивает, может она и до нас дотянется когда мы спать будем? Вон, Гошка, он же ее только что видел! И Серега обвел всех вопросительным взглядом.
- Да и не видел я никого! Просто в роднике что-то забулькало и все! Может это и не Синюшка была, правда же, пацаны?- заоправдывался Гошка и тоже обвел всех вопросительным взглядом.
Колька был с ним совершенно согласен:
- Ну да! Да у нас своих страхолюдин хватает. У нас же не Урал, а Алтай! Тут если че, наши кикиморы , или как их там, быстро разным там Синюшкам коряги ихние повыдергивают. Наши то дома! Потом он, украдкой осмотревшись по сторонам, переместился к краю лежанки, сел и, склонившись к нарубленным дровам, стал быстро подбрасывать их в угасающий костер. Один за другим его примеру последовали все. Вскоре было сникший костер ожил, заплясал на новой порции хвороста. Он то тонко свистел, то начинал озорно щелкать искрами.
- Может чаю, а?- зачем то спросил всех Аржан, но на это никто не среагировал.
- А че если б тогда взаправдашний волк выл, а не собака?- снова, как всегда не зная зачем, брякнул Гошка, глупо посмотрел на Кольку, а потом на Генку. Возникла неопределенная пауза.
- А хрен его знает!- подумав, ответил Колька.
- А я бы на дерево залез бы!- тут же весело определился Серега. В хитрых и живых его глазах весело плясало отражение костра.
- ну и я бы тоже- поддакнул Колька и толкнув плечом соседа Гошку, добавил:
-А ты б дубину схватил бы? Да?
- Ну да, вон их сколько!-весело согласился тот, но тут снова подал голос Генка.
Увлеченный веселым настроением товарищей, он удивил всех своей просьбой:
- Слышь, Колян, а расскажи ту историю про городского охотника и лисицу-ведьму! Знаете какая она? Уу, какая! Генка сиял счастьем и неподдельным интересом.
Все пацаны чуть удивленно уставились на товарища. О такой истории они от Коляна-сказочника слыхом не слыхивали и их это удивило. Похоже знаток истории был не против, но куражился:
- Ну да, есть такая байка, я правда не помню кто мне ее рассказал, ну да ладно! Че, рассказать или как?
- Че как? Рассказывай и все тут!- ответил за всех Серега, сияя оживленными глазками. Все залезли на лежанку, поудобнее расположились на ней. Правда всех тут же удивил Генка – он остался около костра.
- Я это, как че, то дров в костер подброшу, с им то интереснее слушать, - шепотом пояснил он. Все, позабыв о нем, уставились на Кольку. Рассказчик немного подумал и начал свое повествование:
- Жил-был городской охотник и не верил он в нечистую силу. А еще был у него друг тоже охотник, но деревенский. Он в глухой тайге жил. И вот наступили у городского эти… ну каникулы…
- Отпуск, - шепнул Генка.
- Ну да, отпуск. И стал думать городской охотник че делать и куда ехать. И решил он сгонять к другу в гости. Короче, приехал городской к деревенскому в его глухую деревню. Тот увидел его. Обрадовался.
- И в баню сходили, - снова шепнул Генка.
- Естественно, как без нее! Короче, решили они после бани прямо завтра идти на охоту.
- А куда пойдем?- поинтересовался городской.
Задумался деревенский. Туда если идти, то далеко получится, сюда пойти – близко, да некрасиво. Городским ведь главное, чтобы красиво было. Тут он невзначай проговорился, что хорошо бы на болото сходить, да нельзя – в последнее время там странные нехорошие случаи стали происходить. Услышал это городской и стал интересоваться. А как услышал он за это болото, то и загорелся весь, захотелось ему непременно туда идти. А деревенский стал предупреждать его, что кто туда ушел, то тот назад не возвратился. Да и он сам вряд ли туда пойдет. Мало ли че!
- Ладно, говорит городской, я туда один схожу и сам увижу че почем. Не верю, чтобы нечистая сила взаправду водилась. Тут какая-то дворняжка появилась, облезлая такая. Вертится, шалавится, а на деревенского рычит да лает.
- Че, это и есть ведьма?- шепнул Аржан
- Стейственно!- было ехидно зашептал Серега, но стих под недовольным взором рассказчика и его друзей. Рассказ продолжился:
- А чья это дворняжка?- спрашивает городской
- Да хрен его знает чья, бегает тут по деревне. Че, взять ее с собой хочешь? Не бери, может она вшивая. Собака услышала это и аж затряслась от злости.
- О какая она умная, возьму ка я ее с собой. С такой умной собакой никакая нечистая сила не страшна, - решил городской охотник.
На другое утро ра-ано городской поднялся. Туман по реке стелется и солнце еще не встало. Стоит горожанин на крыльце, а шавка его уже поджидает. Как увидела его, так хвостом и завиляла.
- Как пропеллером, гы, гы вертолетчица!- еле слышно прошептал Серега, обведя всех хитрым взглядом. Пацаны заулыбались, но рассказ слушали внимательно. Колька невозмутимо продолжал:
- Тут выходит деревенский и говорит:
- Тогда хоть крестик мой возьми. Он не простой, а завороженный, его моя бабка в какой-то жутко святой церкви благословила. Собаченка увидела крестик, да как сиганет в лопухи!
Только не взял городской крестик, а взял ружье, припасы и отправился на болото. Ему деревенский в последний момент проболтался куда и как идти.
И вот идут они по тайге. Хорошо. Утро свежее, роса на листьях, птицы поют. Шавка бежит рядом, хвостиком виляет. Порой покажется городскому охотнику, что что-то тут не так, но посмеется он над собою и идет дальше. Вскоре ветер подул, небольшие тучки появились. Решил городской отдохнуть да пообедать. Развел костер, достал продукты и стал хавать, а шавке хлеб да колбасу кинул, а та незаметно все это утащила в траву, но есть не стала, а зарыла в землю и все!
- Че это она? – снова шепнул Аржан и смутился.
Колька резко прервал рассказ и раздраженно хмыкнул:
- Да ниче! Ведьмы человеческую еду не хавают, че тут неясного? – отрубил он и продолжил рассказ:
- Пообедал охотник и пошел дальше. Вскоре набежали тучи и закрыли солнце. Под ногами охотника зачавкала грязь. А шавка бежит, но уже впереди. Бежит, да оглядывается, словно зовет. Глянул охотник получше, а вокруг уже не тайга, а гарь. Деревья сухие вокруг, пни, выворотни раскорячились. Тут ветер завыл в дуплах, а их там видимо-невидимо! Бредет горожанин уже по колено в болотной жиже и видит, что шавка словно по суху бежит и глядит на него жутко, как человек, и улыбается, да языком болтает, а с него зеленая слюна капает.
Колька внезапно стих, окинул товарищей каким-то помутневшим взором. Друзья смотрели на рассказчика затаив дыхание. Никто не проронил ни звука.
Рассказчик продолжил, но уже таинственным полушепотом:
- Понял горожанин, что находится он на том страшном болоте и повернул назад.
- А-а-а! Не уйдешь!- вдруг закричал Колька.
Пацаны вздрогнули, ошалело глядя на разошедшегося рассказчика. Серега, глянув на товарищей, смущенно гыгыкнул.
Генка стал машинально подбрасывать в яркий костер хворост. Гошка с Аржаном испуганно застыли с широко раскрытыми глазами.
Колька, войдя в раж, продолжал страшно гримасничать:
- Не уйдешь! – закричала собака.
Глянул горожанин, а это уже не собака, а старуха страшная. Глаза ее горят, нос плоский сопит, клыки желтые лязгают, а патлы у нее красно-синие по ветру развеваются. Остальное все собачье и хвост тоже собачий. Бросилась она за ним.
- Не уйдешь, - кричит, - гляди сколько я ваших дурачков неверующих сюда заманила и угробила! Тут поднимаются из болотной жижи мертвецы, - костлявые, лохматые, кишат как черви.
- Ловите его, -закричала собака-ведьма.
Поползли мертвецы за горожанином. Коряги ожили, стали цепляться за охотника. И не сучья это, а костлявые руки с когтями. Тут кинулась ведьма на охотника сзади, обняла его лапами. Завопил горожанин от ужаса, рванулся что есть силы, скинул ведьму и в упор по ней из двухстволки как пальнет жаканом, у него 12 калибр был!
А к деревенскому другу он приполз аж через день, ночью. Весь ободранный и седой, как дед столетний, и сказал:
- Правда, есть нечистая сила!
А деревенский друган крестик ему на шею повесил и сказал:
- Носи и никогда не снимай!
- Все!- рассказчик устало опустился на лежанку.
Над станом повисла пронзительная тишина. Даже костер лишь тихо шумел сникшим огнем.
- Как все? Совсем конец, да? – после небольшой паузы заговорил Серега.
Пацаны, словно очнувшись от забытья, завозились, вопросительно глядя на Кольку. Тот был траурно нем.
- А че, здоровский рассказ получился, - заговорил Гошка, ну ты и заливать!
Рассказ понравился, но не Генке, в голосе которого чувствовалось удивление и непонимание:
- А в тот то раз ты рассказывал, что не шавка была, а лисица, которая ведьма то, - было запротестовал он, но был тут же прерван:
- Да какая разница, все равно зашибительски получилось!- снова затараторил Гошка, - вот только ты тянуть начал о росе, траве-мураве. Сказал бы просто – утро наступило и баста!
- А мне понравилось о траве-мураве, а особенно когда коряги ожили. У меня аж волосы зашевелились, - робко не согласился Аржан.
- Да ладно, че спорить!- тут же встрял Серега.
- Давайте хоть чаю попьем что ли, а то у меня от собак-ежей, да коряг ползучих в горле сухо сделалось,- весело предложил он. Тут же, соскользнув с лежанки, Серега подошел к чаю, зачерпнул его немытой чашкой и стал жадно пить.
За ним потянулись все остальные. Когда все напились и снова расположились на лежанке, стал рассказывать Серега:
- А вот этот случай в натуре был и ни где – нибудь, а в нашем городе. Я это у ночных нянь подслушал. Вот че было то: однажды в нашем городе стали пропадать люди. Ну пропадают, да пропадают и никто их найти не может, даже менты с овчарками. Была одна семья и вот как-то решила егошняя жена пойти в кино, в наш кинотеатр Горький.
Вечером это было. Ушла она и не вернулась. Муж то еешний сразу утром милицию вызвал. А те с самой лучшей овчаркой прикатили, да и давай жену ту искать. Искали они ее, искали, да фигушки! Не нашли!
- А собака, ну овчарка? У ей же у-у нюх то какой! И она что ли не нашла?- удивился Генка и обвел всех слушателей и рассказчика своим глупым взглядом.
- Пошто?- чуть обиделся Серега. Она, конечно, нашла, но не совсем.
- Как это? – удивился даже Колька.
- Ну как, как? Да так! –вспылили рассказчик, - нюх у нее, конечно, у-у, какой зашибительский, но она по следу ментов только до Горького довела и все! Там след и пропал.
- А-а, так бы и сказал – было забубнил Колька, но рассказчик резко оборвал его:
- Вы это, слушать будете или че? Я тогда рассказывать не буду.
Все смущенно запереглядывались, притихли и с готовностью уставились на рассказчика. Серега продолжил:
- Короче, помучились менты, поискали, да и прекратили поиски. Говорят, наверное, сбежала она с другим мужиком и все! Но не поверил тот муж, что жена его сбежала, а че сделаешь! И стал он дальше жить, у него еще дети были. Живет он так, живет. И вот что-то захотелось ему однажды пирожков с мясом. Ну прямо сильно-сильно захотелось, а эти то пирожки как раз в Горьком продавались. Знаете, на балконе, внутри кинотеатра забегаловка есть. Там лимонад да коржики, да чебуреки ну и пирожки эти и сейчас продаются.
Все слушатели хором согласились. Рассказ продолжился:
- И вот зашел он туда, да и купил пирожки с мясом и пошел домой. Идет домой и ест их. Ест он их ест и почти все съел, и тут в последнем пирожке что-то раз! И хрустнуло! Да что-то твердое! Выплюнул он че ему в рот попалось. А это человеческий палец оказался, да еще с кольцом. Во как!
- Ух ты! Прямо палец?- было всполошился Генка, но тут же стих под недовольным взглядом друзей.
Правда рассказчик этого даже не заметил и продолжал повествование:
- Пригляделся мужик и чуть в обморок не хряпнулся – оказалось, что это палец его жены. А на пальце кольцо егошнее, всамоделишное. Он сам ей его на свадьбу сделал. Он у-у умелым каким был! – Серега стих, пристально глядя на слушателей. Видно что-то ожидал. Пацаны, не понимая действий товарища, недоуменно запереглядывались. Серега продолжил:
-Короче, понял мужик, что че то тут не ладное, но к ментам не пошел, бесполезно, еще скажут, что это он жену укокошил.
Решил он сам узнать че да как! Настал вечер, позвал он старушку – соседку, чтобы она за детьми посмотрела. Старушка была доброй и согласилась, а мужик в кинотеатр Горький пошел на вечерний сеанс. Купил билет, сел и стал наблюдать. Фильм какой-то хороший показывают, людей много. И вот когда за середину фильма прошло, люди че то устали, да дремать стали. Может туда газу специального, сонного, напустили. Вскоре пол с сидениями стали незаметно переворачиваться. Тут мужик почувствовал газ или че, нос пальтом закрыл, а когда пол под ним поехал, он не будь дураком, да и схватился за какой-то там штырь. Он из стены торчал. Одним словом, спасся он, а все, кто в кино были, те под пол попадали. А там огромные мясорубки всех в фарш помолотили. А после из фарша этого плохие люди всякие пирожки стряпали и тут же, в кинотеатре продавали. Но это милиция после все узнала. А мужик этот прокрался в будку киномеханика. Тот главным злодеем оказался. У него там специальный рычаг был. Он рычагом этим пол и переворачивал. А еще оказалось, что киномеханик алкаш и забыл он рычаг переключить и это спасло мужика. Короче, повязал он этого злодея. А после как все установили, то мужику в милиции награду вручили и медаль за отвагу. Вот что в нашем Горьком было. Ну это когда-то давно было. А счас то в Горьком все на мази!
Странно, но на лицах друзей страха не было. В глазах товарищей было лишь недоумение, даже смущение. Пауза была недолгой.
- Интересно, а если люди, которые в кино пришли, они же в одежде были, а почему тогда в пирожках хоть какой-то ниточки не осталось? – робко спросил Аржан.
- Точно!- поддержал Аржана Колька.
Серега ответил почти не задумываясь, хитро сияя глазками:
- А я тут причем? Это же ночные няньки говорили, у них и спрашивайте.
- А вы слышали, что у нас по городу гроб черный на колесиках ночью ездит?- тут же залопотал Сила.
Все с интересом посмотрели на товарища. Генка, видно воодушевленный вниманием, продолжал:
- А кто не спит и балуется, того он забирает и увозит под землю. В глазах рассказчика читалось возбуждение и опасение. Он обвел всех взглядом, стараясь не смотреть на проход в темное болото.
- Да нет тут гроба твоего. Откуда ему тут взяться? Ему тут лыжи нужны. Да и с лыжами тут все равно не наездишься.- чуть зло затараторил Серега. Гошка также был с ним согласен.
- Конечно! И потом, ты от кого про гроб этот услышал? Поди от ночных? Точно же от их? Точно?
- Ну да, - кивнул Генка- Сила.
- А ты их больше слушай! Они и не такую фигню расскажут. Они же бабки старые, - пояснил Гоха.
- И древние, как говешки мамонта! – весело уточнил Серега.
- А вдруг они знают… - было робко стал настаивать Генка, но его уже никто не слушал. Гоха обратился ко всем с новым предложением:
- А че мы сидим да тухнем! Может еще хаванем?
- Кто не успел, тот фигу съел!- поддержал его Колька.
Все ожили, быстро разобрали немытые чашки и столпились вокруг котелка-кастрюли. Черпали суп своими ложками на перегонки.
Всех больше досталось Генке- Силе. Конечно, его, пожалуй, сдвинешь - он бугай какой! Вскоре дружно забренчали ложки. Булка хлеба пошла по кругу. Каждый отламывал сколько получится. Ели словно после изнурительной работы на хмельной плантации, где они работали летом. Ели с удовольствием, урча и посапывая. Конечно же, их суп был куда вкуснее детдомовской баланды. Когда поели, побросали тарелки и ложки около котелка и снова разлеглись на лежанке, лениво замечая, что сейчас им, конечно, завидуют все одноклассники. Те, которые остались в детдоме, ведь вечно биться на подушках и слушать угрозы ночных нянь кайфу мало! А еще, если старшеклассники что-нибудь придумают: гладиаторские бои или полет в космос – сидеть в тумбочке и с грохотом лететь вниз по лестнице считалось делом героическим, но неприятным.
- А вдруг нас счас ищут? Отбой прошел, а нас в спальне нету, и че тогда?- как всегда, не в тему, снова брякнул Генка-сила.
Чувство вольного, развеселого настроения, даже счастья, застыло, обросло изморозью, но пропасть не успело.
- Да счас хрен кто че заметит, каникулы же! А воспиткам вообще счас не до нас, у их своих спиногрызов хватает- голос Сереги был веселым и беспечным.
- Ну да, у нас счас такой бардак, что хоть пол детдома куда-нибудь свали и то фигушки кто че заметит, - поддержал Гоха.
- Конечно, согласился Колька, - главное, Зинаиды нет, а то б она сразу же засекла! Она в любую щелочку залезет.
Это всех развеселил. Зинаида Трофимовна была дамой большой, грузной, но при этом везде успевала, все знала. Одним словом, была вездесущей, бодрой и какой-то прыткой. Она очень походила на домоправительницу из мультфильма «Малыш и Карлсон». Ее за глаза звали мамой Зиной или «Федькин бок», потому что Фрекен Бок выговорить было трудно.
- Даа, счас «Федькин бок» у себя дома чалитца, да за своими спиногрызами, как разведчица, подглядывает. Хрен от ее куда спрячешься! – стал весело, но лениво говорить Серега, но его перебил Генка. Очередные Генкины замечания удивили, нет, поразили великих путешественников:
- Ага! Еще хорошо, что трудовика Трубилина нет. А то б он нас в класс загнал бы, а сам англичанку за попу хватать стал и в подвал утащил бы.
Все с удивлением привстали и уставились на товарища. Чего-чего, а этой новости от него никто не ожидал. Генка смутился и глупо захлопал глазами, совершенно не понимая реакции друзей.
- Ты че, видел это? – поразился Колька. К его удивлению тут же прибавилось радостное возбуждение. Словно он вдруг наткнулся на что-то невероятно интересное.
- Прям англичанку? И в подвал? - вспыхнул Серега и на его рожице проявилась ехидненькая радость.
- Да ну? Этот гад и англичанку? – с неприязненным удивлением переспросил Гоха. Англичанку он уважал и упорно заучивал сложные слова и целые предложения, хотя учиться особо не стремился. Как потом выяснилось, она напоминала ему его умершую мать.
Аржана эта новость поразила до глубины души и словно бы даже чуть подпридушила его своей неприглядной тайной. Он скукожился и нескладно, фальшиво захихикал., стараясь походить на Серегу.
- А вы че, не знали? – искренне удивился Генка, - так он училку постоянно в подвал затаскивает, - тут же уточнил он, гордый своим неожиданным знанием. Потом он стал рассказывать поподробней.
Аржан, слушая рассказчика, почему-то представил как огромный, веселый трудовик (он уважал учителя труда) бесцеремонно тащит учительницу английского и почему-то за ногу. Отчего головка учительницы стукаетца об ступени.
Гошка предствил другое- он словно бы видел как красивая, статная англичанка грозно кричит, сопротивляется и что есть силы царапет ненавистного трудовика.
Впрочем, по Генкиному удивительному рассказу стало ясно, что англичанка была не против, как с ней обращаются. И готова была сама затащить трудовика туда же. Это особенно было невероятно.
- А как ты узнал, что ей это нравится?
- Ну да, еще и за жопу цапают?
- Точно!- навалились на обескураженного Генку веселый Колька, ехидный Серега и недовольный Гоха. Аржан затаенно молчал, боясь услышать подробности.
Генка похлопал глупыми глазами и поразил всех еще больше:
- А че тут узнавать то, я че, тупой что ли? Вон ты, Колян, когда Наташку Жаркову за косички дергаешь, разве не видно для чего? А ей нравится, хотя она книгой тебя лупит и орет, как дура психованная!
Пацаны удивленно молчали, вдруг осознав, что Генка –Сила, оказывается, хоть и туповат, но не совсем тупой! Во как!
Одним словом, так интересно начавшийся, разговор не задался. И это было хорошо. Потому, что чрезмерная объедаловка и чаепитие сделали свое дело. Всем захотелось за защитную стенку, но почему-то все помалкивали.
Первым стал намекать Серега:
- Ой, че то у меня ужин в гости захотел, - хохотнул он.
- Че, че?- не поняли пацаны.
- Да в сортир мне захотелось, - пояснил Серега, но продолжал сидеть на месте, лишь опасливо косясь на зияющий проход на болото.
- Че то и мне тоже захохо, - весело поддержал его Гоха.
- Да пойдемте толпой, а то мало ли че, - тут же поддержал друзей Колька. Все с готовностью полезли с уютной лежанки.
В непроглядную темень ночи пацаны выдвинулись гурьбой, прижимаясь друг к другу. Было тихо, жутковато и весело.
Машины на трассе не гудели. Собаки в Дубровке, наверное, устали гавкать и уснули. Лишь огромное небо над головой пацанов жило своей безмолвной жизнью – ярко сияли многочисленные звезды. Великие путешественники, хрустели снегом, но при этом старались не шуметь. Озираясь по сторонам, они отошли подальше от своего бивака.
- Счас похезаем, да такой вонизьм устроим, что Синюшки, да черти все сразу и задохнутся, - ехидно прошептал Серега, стараясь не отставать от друзей. Друзья сдержанно хохотнули. Снова воцарилось молчание. Было холодно, изредка налетал стылый ветер, отчего черное пространство казалось сделано из чего-то непроницаемого, холодного и опасного.
А вон спутник летит!- вдруг раздался тихий, но оживленный шепот Аржана.
- Где это? Че то ни хрена не вижу, одни звезды, - было подал голос Гоха, но его перебил Генка.:
- А я вижу, вон, вон он подмигивает.
- Ты сам хорош подмигивать, - тут же ехидно подхватился Серега, - а то наподмигиваешься и не заметишь как тебя за струнку бабайка болота выдернет.
Генка испуганно ойкнул. Компания тихо прыснула со смеху. Снова воцарилась тихая пауза. Окружающая тьма загадочно безмолствовала. Лишь слышалось журчание писающих мальчишек.
- Все, я к костру, а то Синюшка забарабает, - первым объявил Серега и было слышно, как он двинулся к освещенному укрепленному лагерю. За ним тут же потянулись остальные. Отстал лишь Аржан.
- Ни хрена себе! – вдруг раздался его почему то восторженный голос. Все разом обернулись, торопливо обшаривая глазами черное пространство ночи.
- Ты че там?- чуть раздраженно шепнул в темноту Колька. Никто не ответил.
- Эй, че притих то? Обосрался, что ли? – со злой ехидцей крикнул в темноту Серега.
- Сам ты обосрался! – весело отозвалась темнота, - глядите, пацаны, луна всходит!
Путешественники нехотя посмотрели на небо.
- Да нету никакой луны, звезд аж мильен целый, а луны твоей нету, - отозвался Колька, но темнота была не согласна:
- Ну да, это ее пока не видно, но свет от нее уже есть. Видите, макушка горы как бы посветлела. Подождите, она скоро появится, - вещал из темноты знаток следов, Бажова, а теперь еще и лунознай. И тут Серега не выдержал:
- Слышь, ты, лунознай, бляха муха, да не нужна нам твоя луна. Нам на лежанке хорошо будет луну твою рассматривать. Да же, мужики?
Никто не ответил, все лишь весело хохотнули.
- Ладно, хрен с вами, кто че, а я лучше на лежанку, чем тут на холоде меньжеваться! - бросил Серега и бодро захрустел снегом. Все тут же поспешили за ним. Уже около снежной стены всех догнал Аржан, испуганно озираясь по сторонам.
Великие путешественники спешно прошмыгнули в укрепленный лагерь. Генка тут же быстро загородил проход тяжелой дверью, весело объявив:
- Все, счас нас никакая нечистая сила не забарабает! Когда все уютно расположились на лежанке, а Генка устроился поближе к костру и куче приготовленного хвороста, он размечтался дальше:
- А вот когда мы к Белухе пойдем, то нам бы ружье раздобыть бы, да же? – Там же, наверное, медведей уйма?- в глазах его сияла радость. По видимому медведей сейчас он не боялся. До Белухи было очень далеко.
Все лениво посмотрели на оживленного фантазера и тут же заговорил Аржан - знаток следов, Бажова, луны и вообще еще всякого разного. Все ожили:
- Медведи там, конешно, есть, но че их бояться то? Нас целая банда будет. Мы так орать и греметь котелками будем, что они нас испугаются.
- И естейственно, обосрутся! – поддержал его Серега. Аржан продолжил:
- Ну да! Если кого надо бояться, то это снежного человека. - А человек снежный, че это за хрень такая? – тут же заинтересовался Колька.
- Поди тоже Бабка-ежка с корягами тянущими? – ехидно поинтересовался Серега и хохотнул, но при этом тревожно посмотрел на тяжелую дверь. В отличие от него, Гоха и Генка молчали, лихорадочно думая, что это за фигня снежная, которая страшнее медведя. Тут и дураку понятно, что страшнее медведя бывают только лев и тигр, но те далеко, аж в Африке. Все с нетерпением ждали пояснений.
- Снежный человек это не человек из снега, а это как бы человек, но снежный… - попробовал объяснить Аржан, но как не силился, объяснить не мог.
-Да скажи сразу, что выдумал, выдумал же?- весело и ехидно затараторил Серега.
- Ну ты и врать! – развеселился Колька.
- Зато там есть чеоорный альпинист, - зачем то торопливо брякнул Аржан и идиотски гыгыкнул.
Воцарившаяся пауза как то странно подействовала на Генку. Он нагнулся и стал сноровисто подкидывать в ярко горящий костер новую порцию хвороста. Огонь усилился и вскоре гигантским смерчем взметнулся к черному небу и звездам, а без того подтаявшая снежная стена засияла блестками . Через миг блестки эти ожили и покатились вниз ручейками.
- Эй, ты! Хорош кочегарить! – вскрикнул Колька и загораживаясь руками стал отползать к снежному брустверу.
- Счас точно поджаримся, как негры, и на пальмы залезем – отползая, весело заметил Серега.
- Ага…- было хотел что-то сказать Гоха, но не успел. Раздался громкий хлопок. Это внезапно упала на землю тяжелая дверь, словно ее кто-то толкнул снаружи. Перед великими путешественниками снова разверзся черный провал, ведущий в страшное болото. В его проеме был хорошо виден вагончик на колесах.
Генка отчаянно заверещал и одним прыжком запрыгнул за спины своих испуганных товарищей. Звенящая, зловещая тишина проглотила мир. Лишь через некоторое время мир снова ожил своими звуками и движением.
Чуть опомнившись, путешественники, не отводя взгляды от прохода на болото, подтянули свои пальто , укрылись ними и сгрудились в кучку. Время тянулось медленно, жаркий костер притих.
- Слышь, а, мужики, кажется вагончик подъехал, - тихо шепнул Генка. Все затаили дыхание, впившись глазами в освещенный вагончик.
- Да ну! Че сразу, подъехал то? – прошептал Серега.
- И не подъехал, стоит он, - жалобно пискнул Аржан.
- Конечно! Че ему подъезжать то? У его мотора нет, буркнул Гошка.
- Ну да, мы б услышали, - поддержал его Колька.
Снова воцарилось долгое неприятное молчание.
- Слышь, Гоха, - послышался шепот Сереги, - ты, че, тоже наложил?
- Сам ты наложил! – раздраженно сверкнул глазами Гошка.
- Может тогда проход загородишь, ты же никого не боишься, а то Генка в говешках своих запутался и встать не может, - ехидненько зашептал Серега. Видно страх у него прошел и он, как всегда, пустился острить.
Пацаны, прислушиваясь к оживлению, завозились.
- Че ты заливаешь то, я даже не пернул, - обиделся Генка, - это вон, Аржан пернул.
- И никто тут не бздел, сам может наложил и сваливаешь на другого, - недовольно загнусавил Аржан, с опаской косясь на проход.
Серега весело засмеялся, его поддержали Колька и Гоха. Когда смех стих, Гоха быстро встал, осмотрел лежащий на снежной стене хворост, выдернул из его кучи увесистую палку и снова протиснулся в общую кучку, объяснив:
- Чуть че, я этой дубиной кыык дам тому, кто на нас нападет, а кому надо, то пусть сам проход загораживает.
Все понимающе молчали. Время потянулось медленно, но странно. Костер, словно понимая обстановку, горел без шума бодро и ровно. Вскоре пацаны успокоились, задремали, а потом и заснули. Они не увидели как из - за горы медленно и величественно поднялась огромная луна. Небо просветлело. Черными волнами проступили в ночном пространстве горы. Но этого путешественники уже не видели. Они спали. Снились им удивительные, но разные сны. Гошка-сила почти всю ночь отбивался от бабок- ежек, каких-то снежных комьев и еще от чего - то непонятного, кажется медведей. Ему помогал в этой битве костер, снабжая Генку горящими палками и углями, которые взрывались, словно бомбы. Битва была нешуточная, но из нее Генка-сила вышел победителем.
Что сказать о Кольке и Гошке, то есть об их снах, то им было куда легче. Они лишь погрозили своими дубинами кому-то в темноте и всем живущим на болоте. Естесствено, стало ясно, с кем они имеют дело. Так что объедаться хавчиком Гохе и Коляну никто не мешал. Сереге вообще приснилась какая то фигня . Он всю ночь носился по болоту, то вдруг оказывался в густом лесу, то в пещере, а вокруг него толпились, ржали и острили его друганы. И оказывается, что Генка, Гоха, Аржан и Колян никакие не друганы, потому что от их приколов было совсем не весело. Аржан спал и всю ночь удивлялся – оказалось, что из якобы страшного проема, ведущего к болоту, оттуда к костру проникли странные существа.
Они были полупрозрачные, похожие на снеговиков, но без носов – морковок и глаз -угольков. Глаза у них были огромные, как блюдца. Еще существа эти всему удивлялись, робко столпившись у яркого костра. Особенно их удивляли появившиеся в логу гости – он-Аржан, Генка, Гоха, Серега и Колька. Потом они почему то запереглядывались, сгрудились вплотную и превратились в зыбкое облако. Оно стало быстро заполнять собою все ночное пространство. Вдруг донеслось знакомое утробное завывание, которое перешло в жалобное взлаивание. Аржан проснулся.
Было светлое и тихое утро. Похоже, все еще спали, лишь Гошка- сила сидел на краю лежанки и подбрасывал в веселый костер увесистые палки хвороста. Увидев все это, Аржан вдруг остро осознал, что уух, как хорошо! Поход- тренировка прошел удачно. Ночь, если честно, оказалась совсем и не страшной, а даже прикольной, особенно когда дверь хлопнулась.
- А к Белухе пойдем, вот где зашибательско то будет. Это же летом будет, - вдруг ясно и отчетливо понял он, ощущая внезапный прилив счастья. Проснувшийся Серега не испортил настроения. Наоборот, стало еще веселее.
- Ух ты! Ночь то закончилась! – выглянув из по своего пальто, весело заголосил он. Колька с Гохой зашевелились, сонно , чуть недовольно, выглянули из под своих укрытий.
Короче, начался очередной интересный суетный день. Каникулы продолжались.